Comentários do leitor

Порно геи

por Jorja Barge (2021-03-04)


Художественная трансформация русского мифа в произведениях б. [Cdata [художественная трансформация русского мифа в произведениях б]] > Художественная трансформация русского мифа в произведениях б. Фролова и продолжить чтение А. Сомова / и. С. Кадочникова / / научный диалог. 2015. - № 11 (47). - С. Художественная трансформация русского мифа в творчестве в. И. Толстого. Фролова и а. В статье рассматривается вопрос о художественной трансформации русского мифа в лирике современных авторов удмуртии-в. Фролов и а. В. Шумов. Сомова. Актуальность исследования обусловлена обострением проблемы национальной идентичности в современных социокультурных условиях. Русскими религиозными философами xix-начала xx вв. В. Соловьевым, н. Бердяевым, в. Розановым и др. Или работами современных исследователей, посвященных осмыслению концепции русского шага, а. Гулыги, м. Саркисянца, с. Представлены результаты сравнительного анализа двух художественных систем. Фролов переходит к традиционной для нашей культуры проблеме судьбы россии, размышляя о трагической противоречивости русского национального содержания в ней, помимо творческого духовного начала, присутствует еще и пассивное начало, которое не позволяет личности преодолеть экзистенциальный смысл трагизма нашего существования. Автор показывает специфику реализации русской задачи в творчестве фролова, заключающуюся в том, что автор не разграничивает понятия греха и святости, которые обычно противопоставляются. Ключевые слова: русский миф; ментальность; идентичность; архетип; лирика; региональная литература. В русскоязычной поэзии удмуртии, которая обычно входит в состав большой русской литературы, важное место занимает комплекс смыслов, обусловленных представлением о россии, ее культуре, субъектах и современности, о самосознании русского человека критической эпохи. Например, в лирике региональных авторов начала нового века в. Фролова и а. Сомова этот наркотик смыслов получил весьма яркое отражение. Русская гуманитарно-философская мысль, обращающаяся к вопросу о культурном определении россии, решает этот вопрос через актуализацию понятия "национальные мифы", генераторами которых, прежде всего, были русские книги и русская философия. 1957) - поэт, становление которого происходило в советский период. Русский национальный характер отражен в значительном пласте лирики, а русский человек часто показан автором во вневременном аспекте, что снимает вопрос о его социокультурном детерминизме и предлагает вопрос на тему "русской души" в целом. Ключевое свойство этого народа-парадоксальность. Понятие "русская душа", распространенное в лирике в. Фролов в полной мере отражает этот парадокс, заключающийся в постоянном колебании героя (героев) между святостью и грехом. Гражданку у. В. Фролову отличает глубокая религиозность, подлинное чувство бога и причастность к православной классической церкви, в лоне которой исторически формировалась русская культура с характерной уверенностью в народе-богоносце. В этом отношении он визуализирует тип духовного странника. Паломничество-свидетельство не бездомности героя, а духовной глубины, посвященной этому поиску невидимого дома, "внутренней руси", "святой руси", божьей правды. Через образ героя в творчестве фролова реализуется идеал святой руси как земли паломников, паломников, ищущих царства божия и на этом пути обретающих духовное спасение, внутреннюю независимость и глубину, и, наконец, святость. Все это укладывается в рамки религиозно-философских представлений о "русской душе", восходящих к трудам н. А в творчестве фролова отражается еще одна причина национального характера, в связи с раскрытием греховной природы русского. В. Фролов раскрывает не только его святость, но и слабость, пассивность, символом которой является "блаженное" пьянство. В русской литературе он получил развернутое воплощение в стихотворении н. А. Некрасова "кому на руси жить хорошо", где русское, народное пьянство было в конечном счете оправдано трагическими обстоятельствами крестьянской жизни. Фроловский герой олицетворяет русский "святой народ", "потерянный" и "полноводный": доступ в "часовню", в которой строительный материал обретает высокое чувство принадлежности к вечному, обязательно лежит в его глазах через тот или иной "сырой сверток и тетку липу", здесь он-оказывается-обретает простое земное счастье-бедное, потому безгрешное: ты опять халиф, хоть на вечер, /а остальные - только халифы! Фролов. На лицевой стороне этот символ является выражением пассивного начала, на оборотной-воплощает идеал духовности. Этот архетип, реализованный в лирике фролова, восходит к творчеству а. Блока, отразившего амбивалентность россии, ее святость и греховность, которая с точки зрения эстетической теории блока выражалась через понятия "тезисы" и "антитезы". Актуализация национального мифа в лирике фролова, поэта, чья жизнь пришлась на советскую эпоху, когда понятие русского менталитета фактически было заменено идеей советского менталитета, признается, обусловленной стремлением воскресить саму идею "святой руси". При покупке архетипа "святой руси" в лирике фролова обращается не только к философско - религиозным исканиям xix и тем более начала xx веков, но и к поэтической традиции-к лирике а. Блок, с. Есенин, н.Клюева. Фролов идет к образу россии как духовной реальности, ключом к жизнеспособности которой являются религиозные искания народа, греховные, но в то же время наделенные внутренней глубиной. В конце 20-го века, когда разваливался советский союз и то, что, собственно, создавала книга фролова "дыхание", вновь в отечественной культуре встала острая проблема о русском национальном характере, о его самобытности. Эта проблема, прежде всего, усугублялась постмодернистскими установками, которые явно не соответствовали традиционным ценностям славянской культуры, а кроме того, была продиктована кризисом, который переживала наша страна в постграничную эпоху. Политолог с. В. Кортунов отмечает: "нынешний кризис носит не только экономический или политический характер, но и кризис национальной идентичности. Погрязнем ли мы в экономическом обществе массового потребления или перейдем в другое, духовно-культурное измерение-спорный исторический выбор на пороге третьего тысячелетия, для фролова было важно утвердить онтологический статус русской ментальности, актуализировать идею "святой руси", имплицитно противопоставляя ее ценностям эпохи потребления (и в таких условиях-жизнеутверждающему глубинному смыслу произведения стихотворений). Подходя к национальному архетипу, автор раскрывает духовные начала, генетически обусловленные русским народом и декларирующие самобытность и жизненность нации, ее высоту и глубину. Фролов переходит к традиционной для нашей культуры проблеме судьбы россии, размышляя о трагической противоречивости русского национального начала, где, кроме творческого духовного начала, есть еще и пассивное начало, не позволяющее личности реализовать экзистенциальный смысл трагедии нашего существования. Более того, специфика реализации русской идеи, имеющей философско-литературный генезис, в творчестве фролова заключается в том, что автор не разграничивает понятия греха и святости, которые всегда противопоставлялись в культурных концепциях. В туземной поэтической традиции они, между прочим, противопоставлены. Напротив, "святые" люди фролова "святы" потому, что они "грешны"; именно "во грехе" они преодолевают гордыню и обретают "милость божию". Из-за этого можно вспомнить весьма драматический поворот судьбы россии в случае наступления критической эпохи. Лирический герой, с его аргументативным стремлением к вечному, крайне трагичен, так как греховное, пассивное начало понимается им как истинно безгрешное, становится синонимом святости. Трансформация русского мифа в лирике в. И. Толстого заключается в его совершенствовании. Фролова. 3. Эсхатологический миф в лирике а. А. Сомова (1976-2013) - современника и земляка в. Фролова (оба из г. Сарапула). Сомов также ответил на историософский вопрос о приключениях российской федерации и размышлял о ценностно-нравственном распаде, происходившем в подсознании активного человека в зависимости от социокультурных обстоятельств эпохи. И показательно, что сомов пришел к такому пласту смыслов в последнюю очередь и в конце многолетних эстетических поисков. Таким образом, герой ранних стихотворений, жанрово ориентированных на молитву, очень близок герою в. Фроловой. Он также воплощает тип "нищего духом", который живет в режиме религиозного существования: от тумана, который льнет к его губам, / от злобы, которая господствует днем, храни, лорд веселый бах, в делах и заботах о хлебе насущном. Даруй нам, господи, любовь. Однако сомов, по словам хорошо знавших его людей, отказался от текстов, созданных до 21 века. Это, вероятно, продиктовано тем, что ранние стихи с их гуманистическим, религиозным пафосом и относительно упорядоченной картиной мира, понимаемой как божественный космос, смущали поэта своей смысловой и формальной традицией, а также темами, не объективированными современностью, зеркалом которой была поздняя лирика. Хорошая новость: для закрепления эпохального мировоззрения фролов использовал соответствующий художественный прием - бранную и нецензурную лексику. Мокиенко отмечает: "пожалуй, одной из ведущих тенденций, ощущаемых всеми носителями родного языка, является расширение сферы употребления мата и в какой-то мере его частичная "легализация" в художественной литературе и средствах массовой информации. Такое отношение прочно обусловлено общим раскрепощением русской общественной жизни. Ведь если сомову не удалось написать книгу стихов, а стихи публиковались в основном в сети, то наши сотрудники обращаются к порталу "сетевая литература", где творчество поэта представлено более богато. "Предельно раскрепощенная", но и страшная картина современности, разрушительный опыт эпохи во всех отношениях объективирует ее собственный, предельно трагический опыт, ощущение экзистенциальной безнадежности, внутреннего глубокого кризиса, посвященного осознанию "конца культуры". Автор, подходя к понятиям нашей культуры, имеющим фольклорные и православные корни, жестко профанирует их. Особенно ярко эта профанация проявляется в циклах " чудо преображения "(2011)," обезглавливание на родном языке "(2010)," родина-тьма: подделки, дань и ремейки " (2010). Здесь можно найти явные пародии на тексты (в том числе и литературные), которые прекрасно нравятся русскому читателю. Россия-перманентный объект дискредитации. Так, притягивая мотив народной новизны, на котором стоишь, покачиваясь, тонкая рябина.») Или к метафоре есенинского стихотворения "письмо матери", поэт создает очень редуцированный образ страны: архетип рябины представлен в семантическом ряду с темой пьянства. В микроцикле "ритуал очищения охотника", являющемся реминисценцией стихотворения е. Например, идея "духа гражданственности", поэтизированная е. Менты-объективация идеи "мертвых душ" ("их души заточены на марсе"), а через лексему говно проходит идея унизительного (унизительного) выбора русского - например, каким бы драматичным он ни был, или решения за счет самой вонючей россии. В таких строках разговор не идет о высоком предназначении художника - напротив, актуализируются мысли о его ничтожности, ненужности, что подчеркивается через определение укола. Поэт сомова, беззащитный перед жестокостью времени, убитый эпохой, оказывается, однако, ее голосом. Слово героя (ср. Лексемы менты, говно, залупа, ебля), с точки зрения увлечений, передает свое расположение к современности, а с новой появляется зеркало этой современности. Поэт говорит на любом "языке" эпохи, и в этом смысле он ей равен. Его душа "уродлива" в той мере, в какой уродливо время, убивающее художника. "Акт грубости", направленный против художника. По мнению сомова, эпоха массового потребления, полная девальвация духовных начал - не трагическая перспектива русского населения, а его жестокая реальность. ", "Так как для их работы нужны только два."). "), Где каждый выбирает себе фекальную массу сам." Гори, русня, говори нах. Тотальное обезглавливание населения, любое в излюбленную очередь. В этом вопросе цитируется лозунг " россия, вперед! - Отрицает себя. Итак, сомов переходит к эсхатологическому мифу (ср. Название циклов: "родина-тьма", "обезглавливание по - русски"), преображая комнату в соответствии с постмодернистской традицией. Ибо здесь нет игры, чтобы он просмотрел в хороводе смятения и смерти все, что доступно и отцам не легче, чем детям-он видел это и неоднократно в гробу, он подносит к губам свою забитую систему и кричит в нее: "эй, где ты? Следовательно, историософский вопрос о судьбе российской федерации в творчестве сомова решается весьма драматично. У сомова нет российской федерации как культуры: есть пустое пространство, заполненное признаками эпохи постмодернизма и глобализации (секс, порно, наркотики, кола, сеть и т. Д.), Которые отрывают больного от вечного, от бога, от бытия. В социальном социокультурном случае, если всегда стоит конкретная проблема-лучше ли действовать, или нельзя ли сдерживать российскую федерацию, а если да, то как быть, - стихи сомова звучат действительно пронзительно, поскольку отражают болезнь эпохи и физического поэта. Сомовская россия движется в страшное будущее, ее наше существование – это бытие-к гибели. Вопрос о выборе пути, особенно острый для русской культуры в переходные (пограничные) эпохи, всегда составлял суть религиозно-философских исканий русской интеллигенции. Региональная литература ни в коем случае не считается исключением. Связываясь с русским мифом, в. Фролов и а. Сомов по-разному реагируют на проблему настоящего и будущего нашей культуры. В работах в. Фролов сформировал представление о том, что жизнеспособность россии обеспечивается духовно-нравственными глубинами, которые и по сей день не исчерпаны русской нацией, еще не до конца осознавшей и исполнившей свое высокое предназначение. Однако, с точки зрения поэта, необходимо знать, что эта духовная глубина, которая генетически заложена в национальном характере, определяет уникальность и высоту славянской культуры, равно как и русской, наполненной идеей богоискательства. Фролов-человек советской эпохи с характерным отрицанием религиозного мировоззрения, поэтому признается, что проблема особенностей славянской культуры решалась им в русле тех идей, которые применялись русской религиозной философией xix-начала xx вв. И в продуктах которых формировалась сама русская идея. На рубеже xx и xxi веков, когда советский мир был разрушен, она вновь оказалась востребована, поскольку содержала альтернативу аксиологическим установкам капиталистической эпохи. Фролова, как личность, сформировалась в 90-е гг. Первоначально он также ориентировался на смыслы, которые сближали его раннее творчество с творчеством фролова, но позже, скорее в 2010 г. Когда глобализация и нестандартная (постмодернистская) аксиология становились все более очевидными, сомов, как поэт, выбрал путь изображения современной страны в зеркале экзистенциального тупика, отмеченного дескрипцией и разрушением иных ценностей и нравственных установок. Русский миф оказался профанным, но его место занял своеобразный "новый русский миф", согласно которому россия-очевидный продукт эпохи потребления, выродившаяся, нищая, "последняя" страна. Однако необходимо, чтобы творчество сомова провоцировало рефлексию над проблемой "смерти культуры", над необходимостью выхода из рокового круга, даже в этом заключается ее онтологический смысл. В стихах сомова объективируется духовное бессилие автора, его неспособность противостоять абсурду - не только трагедии эпохи, но и личной трагедии. Сомову не удалось пережить "апокалипсис текущего времени". В 2013 году он умер в возрасте 37 лет-судьбоносная дата для русского поэта. 1. Бердяев н. А. Судьба россии / н. А. Вагнер е. Н. Национально-культурные мифы в литературе русского постмодернизма: автореф. Дис.... Канд. Филол. Наук. 3. Гулыга а. Русский принцип и смежные творцы / а. 4. Козлов а. А. А. А. Козлов / / мораль в учебе. - М. : Московский общественный научный фонд, 1996. - Режим доступа : http://sumarokov. 6. Левин ю. И. О нецензурных выражениях родного языка. - В кн.: Левин ю. И. Избранные произведения : поэтика. Семиотика. - М.: Языки нашей культуры, 1998. - С. 7. Лосский н. О. Условия абсолютного блага / н. 8. Мокиенко в. М. Русская бранная лексика : цензурированная и нецензурированная / в. М. Мокиенко / / русистика. Берлин. - 1994. - Нет, раз-два. 9. Переверзев с. В. Русский выбор : очерки национального самосознания. 11. Россия и запад: диалог культур / под ред. А. В. Павловской. - М. : Мгу, 1994-1998. Русская русская идея: альбом сочинений русских мыслителей / сост. 13. Саркисянц м. Россия и мессианизм: к "русской идее" н. Бердяева / м. Саркисянц. 13. Соловьев в. С. Россия и вселенская церковь / в. С. Сомов / / сетевая литература. 16. Фролов в. Дыхание: стихи / в. Фролов. Вопрос о художественной трансформации русского мифа на фоне лирики современных авторов удмуртии - в. Фролова и а. Сомова. Актуальность исследования обусловлена нарастающей проблемой национальной идентичности в новых социокультурных условиях. Бердяев, в. Розанов и др. А также работы современных ученых по осмыслению понятия "русская идея" (а. Влияние сравнительного анализа двух художественных систем). В. Фролов обращается к традиционной для русской культуры проблеме русской судьбы, размышляя о трагических противоречиях русского национального характера, который помимо творческой духовности имеет пассивный характер, не дающий личности справиться с экзистенциальным смыслом катастрофы человеческого существования. Показана специфика реализации русской идеи на фоне произведений фролова, заключающаяся в том, что автор не разграничивает понятия греха и святости, которые в большинстве своем являются противоположностями. А. Сомов, напротив, отвергает идею святой руси, десакрализует ключевые понятия русской культуры между логикой постмодернистской эстетики, актуализирует проблему потери национальной идентичности, нравственной целостности и жизнеспособности нации в критическую эпоху. Ключевые слова: русский миф; ментальность; идентичность; архетип; лирика; региональная литература. Бердяев, н. А. 2000. Судъба россии. Москва: эксмо-пресс; харьков: фолиант. Фролов, в. 1997. Духанье: стихи. Гулыга, а. 2003. Русская идея и ее творцы. Кортунов с. В. 1996. Россия: национальная идентичность на рубеже веков. Москва: московский общественный научный фонд. Козлов, а. А. 2005. Основные подходы к формированию общественной идеи. Левин, ю. И. 1998. Об обстенных выражениях русского языка. В кн.: Левин, ю. И. Избранные труды: поэтика. Семиотика. Москва: языки русской культуры. Лосский, н. О. 1991. Условия абсолютного добра. Мокиенко, в. М. 1994. Русская бранная лексика: цензурное и нецензурное. Павловская, а. В. (Ред.). 1994-1998. Россия и запад: диалог культур. Москва: мгу. Том 1-6. Переверзев, с. В. 2007. Русский выбор: очерки национального самосознания. Розанов, в. В. 2001. Апокалипсис нашего времени. Саркисянц, м. 2005. Россия и мессианизм: к «русской идее» н. Бердяева. Соловьев, в. С. 1999. Россия и вселенская церковь". Сомов, а. Стихи, рассказы, эссе. Барнаул: алтайский государственный университет. Васильев, е. А. (Ред.). 2002. Русская идея: сборник произведений русских мыслителей. Москва: айрис пресс. 505. (На рус.).

Смотри ссылку http://online-pornuha.ru/.